Журнал "Вокруг Света" №8 за 2001 год - Вокруг Света

По внешнему виду соболя легко спутать с куницей, ведь эти виды — близкие родственники. Светлого пятна на горле, столь свойственного куницам, у соболей либо совсем нет, либо оно маловыраженное и очень маленькое. Соболь более коренастый, со сравнительно коротким хвостом, небольшими округлыми ушами и очень широкими лапами со сплошь покрытыми шерстью подошвами. Мех у него гуще, шелковистее. В западных частях ареала, где соболь соседствует с куницей, они часто скрещиваются между собой, в результате чего возникают гибриды, так называемые кидусы.

Соболь ведет одиночный образ жизни. Парами животные встречаются только в июне-августе — во время брачного периода. Вынашивание потомства длится около 300 дней. Детеныши появляются на свет в апреле-мае. Масса новорожденных составляет 25 — 30 г при длине тела 100 — 115 мм. Число молодняка колеблется от 1 до 7 особей, но обычно составляет 2 — 3. В период вскармливания и воспитания детенышей соболь живет в постоянных гнездах: дуплах, пнях, расщелинах скал. В 1,5 месяца малыши начинают постепенно выходить из гнезда, а к августу выводки распадаются. Половая зрелость у соболя наступает на 2 — 3-й год жизни. В неволе соболь живет 15 — 18 лет.

Охотится соболь на своем индивидуальном участке площадью от 4 до 30 км2, размеры которого зависят от наличия необходимого корма, а также условий проживания. Зверек покидает его только в исключительных случаях. Широкие перемещения соболей характерны для тех периодов времени, когда в угодьях почти исчезают полевки, а урожай кедровых орехов снижается. Как показали наблюдения, некоторые зверьки за несколько месяцев способны уходить на 100 — 150 км, иногда пересекая даже высокие горные хребты.

В настоящее время былое многособолье полностью восстановлено, и наша страна ежегодно получает от охотников около 150 тысяч превосходных шкурок. Основные ресурсы соболя сосредоточены в Дальневосточном регионе — около 500 тысяч, в Восточно-Сибирском регионе — около 300 тысяч, в Западно-Сибирском — около 90 тысяч, и в Уральском — около 2 тысяч. Общая площадь ареала, на которой живет соболь, составляет 500 млн. га.

Соболь — типичный обитатель горной и равнинной тайги, в особенности кедровых лесов, куда его привлекает обилие грызунов и орешков. Неоднократно отмечалось сходство конфигурации ареала соболя с общим очертанием ареалов сибирского и корейского кедров и кедрового стланика (на северо-востоке Сибири). Однако соболь встречается и в других районах.

Владимир Бобров, кандидат биологических наук

Архив: Коварное пленение капитана Головнина со товарищи

Невольное путешествие русского подданного капитана Головнина по Японии легло в основу замечательной книги, названной им «В плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах», переведенной впоследствии почти на все европейские языки. Восстановить в подробностях события растянувшегося на два с лишним года плена Головнину позволил своеобразный «дневник», который он все это время вел в тайне от японцев. Все прожитые им дни он обозначал, в зависимости от произошедших событий, белой, черной или зеленой ниткой, которые выдергивал из манжет рубашки, подкладки мундира или шарфа.

В апреле 1807 года шлюп «Диана», совершавший под командованием капитана Головнина второе в истории русского флота кругосветное плавание, встал на якорь в бухте Симонстаун в Капской колонии (Южная Африка), где был задержан командующим британской эскадрой. Дело в том, что после подписания Тильзитского мира Россия была вынуждена присоединиться к континентальной блокаде, объявленной Францией Великобритании, которая, в свою очередь, ответила на это морской торговой войной. На вынужденной стоянке шлюп провел больше года, пока однажды вечером, ввиду сильного ветра, Головнин не отдал команду ставить штормовые паруса и поднимать якорь. «Диане» тогда удалось выскользнуть из-под прицела пушек береговых батарей и соседних английских судов и выйти в открытое море, продолжив намеченное плавание.

За долгие тринадцать месяцев, проведенных у мыса Доброй Надежды, моряки «Дианы» многое повидали, и даже повстречали… русского, который уже давно обосновался на юге Африки. Жил он даже не в самом Капстаде, а во внутренней части колонии, в долине Готтентотская Голландия. Соседи звали его Ганц-Рус.

Тот сначала выдавал себя за француза, долго жившего в России, но в конце концов со слезами признался, что никакой он не француз, а вовсе даже русский — Иван Степанов сын Сезимов и отец его был винным компанейщиком в Нижнем Новгороде. Судя по всему, этот самый Ганц-Рус был беглым казенным матросом, почему и наврал поначалу соотечественникам о своем французском происхождении, опасаясь, как бы те не взяли его силой и не учинили бы над ним суд.

О себе Ганц-Рус рассказал, что из Нижнего Новгорода попал в Астрахань, а затем в Азов и Константинополь, откуда отправился морем во Францию, но оказался в Голландии. Там его жестоко обманули, в результате чего он семь лет отслужил на корабле Ост-Индской компании и даже побывал в Японии. После взятия англичанами мыса Доброй Надежды он оставил море и обосновался на благодатных южноафриканских землях: сначала пошел работать к кузнецу, выучился ковать железо и делать фуры, потом женился, завел троих детей и стал промышлять «продажей кур, изюма, картошки и разной огородной зелени». А так как злополучный бывший матрос не захотел покидать насиженных мест, Головнин подарил ему на прощание серебряный рубль с изображением царицы Екатерины и календарь, наказав при этом не забывать, «что он россиянин и подданный нашего государя».

Надо сказать, что с заключением в Капстадтскую бухту «нещасныя приключения» самого Головнина не закончились. Всего лишь год спустя он сам и еще несколько офицеров и матросов с «Дианы» попали в плен к японцам на острове Кунашир, относящемся к гряде уже тогда бывших спорными Курильских островов.

Пленение русских офицеров во время переговоров о закупке провизии, в глазах Головнина и его товарищей выглядевшее как поступок коварный и вероломный, с точки зрения японцев было делом вполне справедливым. За два года до этого японские поселения на острове Итуруп разграбил и сжег экипаж судна Российско-Американской компании под командованием лейтенанта Хвостова. Японцы, которым начиная с XVII века под страхом смертной казни запрещалось посещать чужие страны, не могли и помыслить, что подобное могло произойти по прихоти капитана. Они решили, что это была настоящая военная экспедиция, посланная российским правительством, и стали готовиться к новым нападениям. С учетом этих обстоятельств пленение Головнина, двух сопровождавших его офицеров, четырех моряков и переводчика-курильца выглядело вполне закономерным.

В самый первый день пленения их связали и отправили с острова Кунашир в город Хакодате на острове Хоккайдо. В ходе этого четырехнедельного перехода они передвигались пешком или на лодках — через пролив и по рекам, причем путы доставляли им тяжкие мучения: у одного из офицеров постоянно шла носом кровь, он падал в обморок, но конвоирующие узлов не ослабляли. Для того чтобы иностранцы не могли оценить японские укрепления, всюду на пути их следования крепостные стены и валы были специально покрыты полосатой тканью.

В Хакодате русских моряков заключили в «большой, почти совсем темный сарай, в котором стояли клетки, сделанные из толстых брусьев». Головнина поместили в маленькую каморку, где из всей мебели была одна скамейка. Его товарищи были заключены в те самые клетки, «совершенно подобные птичьим, кроме величины». Пленников периодически водили на допросы, в ходе которых пытались найти подтверждение своим подозрениям о начале русской военной компании против Японии или донимали сотнями бессистемных вопросов типа: «Какое платье носят русские женщины? На какой лошади государь ваш ездит верхом? Кто с ним ездит? Любят ли русские голландцев?» и тому подобное.

Только через девять месяцев пленников перевели из тюрьмы в городской дом, охраняемый столь же тщательно, но гораздо более удобный. К тому времени они уже окончательно отчаялись вернуться на родину по распоряжению местных властей и потому решили бежать.

23 апреля 1812 года, на десятом месяце своего заключения, пленники ночью сделали подкоп под окружавшей дом стеной и бежали. В светлое время суток они скрывались в горах, а по ночам выходили на побережье в поисках подходящего судна, намереваясь захватить его силой, чтобы переправиться на материк. Однако уже через неделю их выследили, окружили и пленили повторно. После этого дерзкого демарша морякам отменили все прежние привилегии, снова поместили в тюрьму, на этот раз в еще более тесные клети. Хотя к чести японцев стоит сказать, что к пленным они, как ни странно, продолжали относиться довольно учтиво — ни грубостей, ни издевательств, ни насмешек русским морякам терпеть от них не пришлось.